Чего мы стыдимся: киноманы о своих guilty pleasures

Мне кажется, что сегодня «стыдное удовольствие» затоптали какие-то более подходящие случаю термины и эвфемизмы: «в исследовательских целях», «хейтвотч», «ироничный просмотр» (или пост- и даже мета-). Чтобы вынести себе приговор guilty pleasure, не хватает состава преступления, то есть стыда. Практически во всех категориях зрелищ можно найти единомышленниц или единомышленников — и это перестает быть проблемой.

В случае кино и искусства в целом, наверное, стыд связывался с абстракциями «хорошего вкуса», «высокого» и «низкого» искусства, когда за какими-то явлениями приходилось подглядывать как бы исподтишка. Сегодня такой проблемы я вроде бы не ощущаю — хотя, конечно, всегда найдется кто-то пытающийся пристыдить других за то, что им нравится. Но это уже другая история.

Не до конца, правда, понимаю, как быть с социальными сетями: считать ли guilty pleasure сторис, рилсы, видосы с милыми животными и дурацкими кеками, пространные стримы или насмешливые разборы всякой политической лжи? Во-первых, это контент с площадок, не испытывающих давления слова «искусство», а во-вторых, это фоновый, «разгрузочный», «обеденный» просмотр. Странно испытывать стыд за усталость или желание что-то узнать в наименее строгой форме. Так что официально я считаю, что у меня нет guilty pleasure, в отличие от желания иногда просто посмотреть какую-то ерунду, (почти) не связанную с работой.

Алексей Филиппов

Кажется, концепция «постыдного удовольствия» потеряла былое значение. Эпоха новой искренности вывернула нас наизнанку, а стыдные наслаждения превратились в прикольный «кинк» — причудливые эстетические увлечения. Следить за историей «Великолепного века», отдыхая на даче с родителями, уже не стыдно, наоборот, это способ быть нонконформистом. В постковидную и пост-тикток эру будто пропала потребность «пояснять за» свои способы справляться со стрессом.

И все-таки мне стыдно признаться, что я порой часами сохраняю картинки в Pinterest и стократно пересматриваю любимые сериалы, пропуская новинки стриминга и проката. Вторая привычка сложилась с детства. Одна и та же кассета в «видике» проигрывалась неделями, плюс я тогда сильно прикипела к стыдным и похабным реалити-шоу с MTV — от «Тачки на прокачку» и «По домам» до «Секса с Текилой» и «Простой жизни». Выпуски постоянно повторялись, а я смотрела и не обламывалась, спокойно тратя свое время. Признаться в любви к телешоу MTV не составляло труда, куда сложнее было рассказать друзьям, что я смотрю глупый мультсериал про поросенка-полицейского — «Игги Арбакл». Сейчас формат реалити уже не так «доставляет», зато я продолжаю тратить время впустую, и мне за это очень неловко. Стоит оказаться на грани нервного срыва, как я уже греюсь в объятиях комфортных сериалов: «Офиса», «Парков и зон отдыха», «Клиники» и, прости господи, «H2O: Просто добавь воды». Последний, к слову, до сих пор разжигает во мне приятную детскую мечтательность. Зависимость от повторного просмотра с годами обострилась: завершив сериал, включаю его по второму кругу — так было с недавними «Разделением», «Барри», «Тедом Лассо» и «Платоническими отношениями». Вот, пожалуй, мое guilty pleasure — топтаться на месте.

Карина Назарова

Между сленговым выражением guilty pleasure и академическим термином «кэмп» есть некоторое сходство. Оба слова предполагают извращенную, но при этом абсолютно искреннюю любовь к чему-то, что с точки зрения общественного вкуса считается чрезмерно вульгарным, глупым, искусственным. Но есть и важное различие: в случае кэмпа любовь, которая поощряет низкое и цинично презирает высокое, выставлена напоказ, превращена в позу. Именно поэтому Сьюзен Зонтаг считала кэмп формой снобизма. Что касается guilty pleasure, то здесь любовь стыдливо прячется и не культивируется. Такая форма наслаждения возможна лишь там, где до сих пор силен диктат эстетической нормы, где незыблемы границы между «искусством» и «неискусством», где был забыт главный урок постмодерна — о крушении иерархий в культуре. Кажется, именно поэтому мне все еще неловко признаться, что в детстве я смотрел и многократно пересматривал сериал «Счастливы вместе», который до сих пор считаю великой классикой русскоязычного ситкома. Ну вот, написал — и стыдно!

Илья Верхоглядов

В 16 лет я, как и многие, рассказывала всем, что смотрю только условного Тарковского, Ларса фон Триера, Аронофски и Бергмана. Буквально провожу дни за просмотром авторского кино и презираю телесериалы «России 1». Это скорее не показушничество, а просто юношеский максимализм. Но даже в тот период я обожала «Сумерки». История любви Беллы и Эдварда была моим guilty pleasure. Я смотрела их, но никому в этом не признавалась. А сейчас мы с подружками стабильно пересматриваем этот фильм раз в год. Теперь «Сумерки» стали уже классикой.

Следующий важный этап — мы с друзьями втянулись в фандом «Союза спасения». Он был настоящим «гилти»! Я получила историческое образование, и мне было очень стыдно сказать, что я люблю это кино. Надо мной по-доброму посмеивались одногруппники за любовь к «Союзу спасения» и «Адмиралу». А недавно, уже забыв про эту историю, сидела с одним кинокритиком, и он перебирал российские фильмы, которые ему нравятся, и заметил: «Я, например, люблю „Союз спасения“». Во многом этот момент нормализовал мои постыдные увлечения. Еще недавно встретила Ивана Колесникова на улице (в «Союзе» он играет Николая I) и верещала от восторга. За это тоже было стыдно, но совсем немного.

Яна Титоренко

В подростковом возрасте, похвастав в школе новым альбомом Cradle Of Filth или Ника Кейва, я шла домой и подпевала с мамой песням Розенбаума о толстом фраере и воре в законе Семене (люблю их и сейчас). Бравировать этим я стала только повзрослев (мама, привет!).

Интересно, что свою любовь к хоррорам я никогда не считала постыдной, а вот способности залипать на любой сериал про постапокалипсис (лучше и с вирусом, и с зомби!) почему-то все-таки немного стесняюсь. Развлечение подобного сорта — передача с Ларисой Гузеевой по телику. (Забавный факт: если посмотреть подряд сто серий «Давай поженимся», поневоле запоминаешь все и потом ужасно разочаровываешься, наткнувшись на очередной повтор. Да, я так делала.)

Понятие guilty pleasure отлично вписывается в известный мем с Райаном Гослингом из «Фанатика»: герой смотрит в бинокль, восклицает: «Ну и мерзость!..» А потом смотрит снова. Так мы чувствуем себя, называя свои «постыдные» удовольствия в дружеской компании. Друзья, конечно, могут тебя за это осудить, но насколько это будет правильно? Может быть, все наши «плежерс» — настоящие, а попытка за них извиниться — это что-то, что мешает эти удовольствия получать?

Александра Лисица

Guilty pleasure для меня — нечто постыдное, то, на чем не стоит делать акцент в «приличном обществе». Увлечение или хобби, о котором, в общем, лишний раз кому-либо не расскажешь: в лучшем случае — не поймут, в худшем — начнут осуждать; по сути, конечно, вовсе не меня, а свое невежество.

Думаю, что представление о стыдном с возрастом, естественно, меняется. Так, мне сложно выделить конкретное «гилти», к которому я бы кардинально изменил отношение с годами. Если не задумываться детально, то мое guilty pleasure, конечно, киношное: я очень люблю мультфильм «Вся правда о медведях», вышедший в середине 2010-х. В нашей стране у мужчин за 30 лет не может быть симпатий к мультфильмам, кинокомиксам и супергероям — это многими воспринимается либо в штыки, либо как признак неполноценности, незрелости.

Если идти дальше — я видел все части франшизы «Американский пирог», включая спин-оффы, выходившие на VHS. И даже однажды пересмотрел их все спустя годы после выхода, причем не в рамках рабочих обязанностей. Конечно, цикл воспринимается сегодня странно, если не сказать — отталкивающе: представить, что нечто подобное выпустят в новой реальности после #MeToo, очень трудно.

Тимур Алиев

В школьном и подростковом возрасте мне многое казалось «гилти», потому что вроде как было не круто слушать рок и любить «Реквием по мечте» и параллельно следить за «Фабрикой звезд». Или записывать на один компакт-диск Бритни Спирс и Slipknot. Сейчас таких границ, мне кажется, уже нет: можно смотреть и слушать что угодно, и это вообще не стыдно. Поэтому таким условным guilty pleasure сегодня я могу, пожалуй, назвать разные реалити-шоу и пересматривание до дыр затертых сериалов вроде «Друзей» или «Секса в большом городе». Также не отказываю себе в удовольствии смотреть кулинарные шоу и быть диванным критиком кондитерских соревнований, несмотря на то что кому-то это может показаться пустой тратой времени и жвачкой для мозга.

Анна Фихан

Когда мы имеем в виду, например, увлечение домохозяйки бразильскими или турецкими сериалами, по-русски мы говорим, напротив: «невинное удовольствие». Чтобы испытывать чувство вины от просмотра — это разве что порнография. Думаю, до революции еще была иерархия: опера — это высокий жанр, а оперетка — низкий, пошлый. При социализме большая часть населения потребляла одно и то же. У некоторой части был доступ к элитарному или запрещенному искусству, и, вероятно, государство требовало, чтобы человек, читая «Архипелаг ГУЛАГ», испытывал вину или стыд. На практике же он испытывал скорее обратное. Даже западную порнографию запрет возводил в ранг искусства. А когда стало «можно», все снова начали потреблять одно и то же, то есть все подряд — и Набокова, и «Рабыню Изауру». Сейчас, кажется, маятник качнулся обратно: сегодняшние запреты прямо ссылаются на нравственные или «природные» законы, причем социальный кэнселинг некоторых произведений или авторов работает эффективнее, чем в СССР. Тем не менее есть и обратные тенденции: например, на моих глазах целый жанр аниме из guilty pleasure гиков-переростков в 2000-е превратился у нас в народный и интеллектуальный мейнстрим.

Сам я, наверное, по натуре консерватор и сторонник иерархии: инстинктивно мне кинокомиксы кажутся больше «гилти», чем зомби-хоррор. Личные пристрастия — некоторые американские сортирно-сексуальные комедии, усвоенные в ранней юности, из которых самая «приличная» — «Евротур». В этом ряду особняком стоит малоизвестный фильм братьев Фаррелли «Любовь зла», который довольно чудовищен по форме и содержанию, однако я пересматриваю его без особых внутренних протестов. В нем есть какой-то отзвук идеи древнегреческого традиционализма о том, что все Хорошее должно быть еще и Красивым.

Андрей Гореликов

Для меня категория guilty pleasure — это то, что ты точно не станешь советовать друзьям, понимая, что такое им вряд ли понравится, но тебе самому почему-то заходит.

С возрастом я стал терпимее к чужим вкусам. По крайней мере, даже если людям нравится что-то, что я категорически не приветствую, то я промолчу и точно не стану спорить. В целом сейчас у меня довольно широкие рамки принятия фильмов и сериалов. Есть же кино, которое трудно смотреть после тяжелого рабочего дня. Я совру, если скажу, что каждый вечер включаю исключительно Тарковского, Одзу и Бергмана. Это ведь напряжение и работа. К тому же, думаю, надо как-то миксовать кино, чтобы ничего не надоело и не приелось. Так что сейчас, я бы сказал, действительно постыдного мало.

На самом деле я люблю трэш-кино, которое позволяет мне вообще ни о чем не думать. Наверное, из фильмов, вышедших в последние годы, я бы назвал «Страну Чудес Уилли» с Николасом Кейджем — ни одной толковой режиссерской мысли, но чистое удовольствие для меня. Фильмы студии Troma вряд ли станешь советовать, хотя «Токсичный мститель» отличный. Мне сравнительно часто нравятся дурацкие и весьма однообразные триллеры про маньяков. Не думаю, что это guilty pleasure в чистом виде, но и гордиться тут нечем. Я отдыхаю на детективах и триллерах, мне их легче смотреть, чем несмешные комедии.

Максим Ершов

Сегодня многое, что казалось нормой, стало «гилти» из-за официальной позиции государства. Проекты и сериалы, которые в школьные годы транслировались по MTV и утверждали всеобщее равенство и свободу, теперь объявлены экстремистскими. Поэтому даже перечислять их кажется рискованным. Остались детские безобидные увлечения вроде любви к «Сейлор Мун» в средней школе — тогда это казалось чересчур инфантильным и неуместным. Тем не менее аниме с девочками (и котиком) и «Война» Балабанова смотрелись в одно время, и первое тоже казалось манящим и привлекательным, потому что утверждало, что добро может быть не с кулаками, а с девичьими капризами и слезами. Реабилитировались также и сериалы. Сегодня, когда новый топовый контент для стримингов бомбардирует нас каждую неделю, «Скорая помощь» и «Клан Сопрано» все еще смотрятся новаторскими и прогрессивными.

Анастасия Сенченко